Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-1-2000/30"]Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X[/URL]
 

OCR
которые зависят от исполнения мною моего долга, и
множеством нужд, рождаемых или ложным стыдом, или
безвыходной бедностью родных, — ты пришел в такой
восторг, так воспламенился святым желанием этой жизни,
что сказал, что если бы ты каким-либо образом сбросил
с себя оковы известных докучливых тяжб, то разбил бы
и мои оковы, сделав меня участником в своем имуществе.
И после того, как, придав нам сил, ты оставил нас,
мы никогда не переставали жаждать философии и не
думали решительно ни о чем другом, кроме той жизни,
о которой решили и согласились между собой. Действуя
в этом направлении постоянно, (хотя действовали и с
недостаточной твердостью), мы думали однако, что тру-
дились изрядно. И так как не было еще того пламени,
которое, разгоревшись, впоследствии охватило нас, — мы
считали величайшим пламенем то, которым лишь слегка
согревались. Когда же случалось неожиданно, что некоторые
полные содержания книги, обдавая нас, как говорит
Цельсии, благовониями Аравии, оросили мельчайшими
каплями драгоценнейших масел этот огонек, — они раздули
пожар невероятный. Да, Романиан, невероятный и неожи-
данный даже для меня самого! Какой тогда почет, какая
пышность и желание пустой славы, какая, наконец, отрада
и привязанность этой смертной жизни могла тогда иметь
значение для меня? Я совершенно весь и вдруг возвратился
в самого себя. Только, признаюсь, я оглянулся, как бы
с дороги, на ту религию, которая внушена была нам с
детства и проникла в самую глубину души, но привлекала
меня к себе без моего сознания. И вот, колеблясь и
торопливо, как бы в замешательстве хватаю я апостола
Павла. Нет, говорю я, они не имели бы в действительности
такой силы и не жили бы так, как они, несомненно,
жили, если бы их писания и правила противоречили бы
этому великому благу! И я перечитал его всего с глубо-
чайшим вниманием.
Тогда, как ни мал был озаривший меня свет, философия
явилась мне в такой красоте, что если бы я мог показать
ее, не говорю уже тебе, который и не зная ее, всегда к
Ней влекся с пламенным желанием, но и самому врагу
27