Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-1-2000/299"]Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X[/URL]
 

OCR
чаемых знаками, надлежит предпочитать познанию знаков.
Так ли это и по-твоему?
Адеодат. Разве я согласился с тем, что познание вещей
превосходнее познания знаков, а не с тем, что оно
превосходнее самих знаков? Поэтому я боюсь, что не
соглашусь с тобой и теперь. *
В самом деле, если имя "грязь" лучше самого предмета,
который оно означает, то почему бы и познание этого
имени не предпочесть познанию его предмета, хотя бы
само имя было и ниже этого познания? У нас налицо
теперь четыре вещи — имя, предмет, познание имени и
познание предмета. Если первое превосходнее второго, то
почему же и третье не превосходнее четвертого? Но
допустим, что не превосходнее; разве только лишь поэтому
его следует ставить ниже?
Августин. Вижу, что ты отлично помнишь, с чем
согласился, и выяснил превосходно, что думаешь. Но,
полагаю, ты понимаешь, что, например, слово "порок"
лучше, чем то, что им обозначается, хотя знание самого
имени гораздо ниже, чем знание пороков. Представим
теперь, что ты сопоставишь между собою и степень
рассмотрения: имя и предмет, знание имени и знание
предмета; первое мы вправе предпочесть второму. В самом
деле, имя это, поставленное в стихе Персея: "Но он
изумился пороку"*, не только не вносит в стих ничего
порочного, но напротив, придает ему некоторое украшение,
хотя сам предмет, обозначаемый этим именем, делает
порочным того, в ком находится. Но не таково отношение
между третьим и четвертым. Мы находим в этом случае,
что четвертое предпочтительнее третьего. Действительно,
знание этого имени ничтожно по сравнению со знанием
пороков.
Адеодат. По-твоему, это познание предпочтительней
даже тогда, когда оно делает нас несчастными? Ведь тот
же Персей превыше всех наказаний, которые или измыш-
ляет жестокость тиранов, или несет в себе их жадность,
* Pers. Satira III. v. 32.
296