Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
представляется куда яснее, чем это было в процессе наших
рассуждений. Но вот чего я, собственно, старался достиг-
нуть путем таких околичностей, в данный момент сказать
трудно. Быть может, ты думаешь, что мы с тобою забав-
ляемся и отвлекаем дух от серьезных предметов детскими
забавами, или же что все это — пустое и посредственное
времяпровождение? Мне бы очень хотелось, чтобы ты
поверил, что речь шла о вещах немаловажных, что есть
блаженная и вечная жизнь, которой нам следует стремиться
достигнуть под руководством Бога, т. е. самой Истины,
идя при этом ступенями, приспособленными к нашей
нетвердой поступи, и поэтому-то мы и начали наше
рассмотрение не с самих вещей, обозначаемых знаками,
а со знаков.
Итак, извини за несколько растянувшуюся прелюдию,
затеянную мной не ради игры, но для упражнения силы
и остроты ума, с помощью которых мы могли бы не
только переносить, но и любить свет и тепло той страны,
в которой — блаженная жизнь.
Адеодат. Продолжай: я никогда не посмел бы подумать,
чтобы заслуживало пренебрежения что-либо из того, что
ты находишь нужным говорить или делать.
Августин. Рассмотрим же теперь те случаи, когда знаками
обозначаются не знаки, а то, что мы назвали "обознача-
емым". И, прежде всего, скажи мне: человек — есть ли
он человек?
Адеодат. Вот теперь-то я действительно не понимаю,
шутка это или нет.
Августин. Почему?
Адеодат. Как это "почему"? Вопрос в высшей степени
странный.
Августин. Точно также ты, вероятно, подумал бы, что
я над тобой издеваюсь, если бы я спросил: не суть ли
первые два слога этого имени что-нибудь иное, чем чело,
а последний — иное, чем век.
Адеодат. Совершенно верно.
Августин. Но эти три слога, соединенные вместе, суть
ли человек; или ты это отрицаешь?
Адеодат. Кто же станет это отрицать?
289