Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
— Я, — сказал Алипий, — никогда не считал тебя
злым человеком. И теперь, оставаясь вполне непоко-
лебимым в своем умозаключении, ты заставляешь меня,
как будто я взял какое-нибудь вознаграждение за защиту
тех, кого, по твоему выражению, принял под эту защиту,
возвратить им взятое назад. В этом случае цусть они будут
довольны уже тем, что, вступив с тобою в спор, я дал
им немало времени для размышления; а если бы захотели
последовать совету своего, без всякой с его стороны вины
побежденного адвоката, пусть на этот раз уступят тебе, а
в будущем будут осторожней.
— Я хотел бы выслушать Тригеция, который во время
твоей защиты все время порывался что-то сказать, тем
более, что ты знаком с ним недавно, и этот наш дис-
пут — лучшая для вас возможность узнать друг друга
поближе.
— Вы можете посмеяться над моею глупостью, —
начал Тригеций, — но мне кажется, что то, чем воспри-
нимается глупость, представляющая собою единственную
и главнейшую причину неразумия, не следует называть
умом.
— Что ж, — сказал я, — мнение резонное. Правда,
меня сильно озадачивает то, что сказал Алипий: каким
образом может кто-нибудь учить правильно о том, что он
не понимает, и какой вред уму может причинить то, чего
никто не видит умом; взвешивая это он поостерегся сказать
то, что сказал ты, хотя это мнение было известно ему из
книг весьма ученых мужей. Однако, обращая внимание
на телесные чувства, и принимая в соображение, с одной
стороны, что этими же чувствами пользуется душа, а с
другой, что сама душа единственно и идет в некоторое
сравнение с умом, я прихожу к заключению, что никто
не может видеть тьмы. Отсюда, если для ума понимать
то же, что для чувства видеть, и если тьмы видеть не
может никто, хотя бы глаза его были открыты, здоровы
и чисты, то нет ничего нелепого в том, чтобы сказать,
что глупость не может быть понимаема; ведь глупость —
это тьма для ока разума. После этого меня не смутит уже
и вопрос о том, каким образом можно избежать глупости,
148