Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
голову, что я, несчастный, повергаюсь к ее ногам. Поэ-
тому-то, когда мы говорим о мудром, я не хочу, чтобы
ты решил, что я хоть сколько-нибудь почитаю себя таковым.
— И я придерживаюсь того же мнения относительно
себя. Но, впрочем, поговорим о другом. Ответь-ка, неужто
мудрый может бросить своих друзей и, пока действует
еще его тело, в котором он содержит этого своего раба
связанным узами закона, перестанет оказывать людям
благодеяния, в особенности же учить самой мудрости, чего
от него в первую очередь ожидают? Желая же быть
хорошим учителем, разве не будет он часто готовиться к
своим урокам заранее, дабы потом излагать все последо-
вательно и связно?. А это, в свою очередь, разве не
потребует участия памяти? Таким образом, ты должен или
отвергнуть в мудром долг доброжелательства, или признать,
что кое-что он хранит в своей памяти. А если нечто из
своего богатства, необходимого не ему самому, но его
друзьям, он повелевает памяти сохранить, то возможное
ли дело, чтобы она, верный и послушный распоряжениям
господина раб, не сохранила этого, если уж не ради
приведения глупых к мудрости, то хотя бы потому, что
ей это приказано хранить?
— Я полагаю, что мудрец не вверяет памяти решительно
ничего, так как он всегда твердо держится в Боге и когда
молчит, и когда говорит с людьми. Но его память, этот
уже хорошо приученный раб, прилежно хранит то, чем
могла бы иногда служить своему господину при его
состязаниях и тем выполнить свой признательный долг
по отношению к тому, под властью кого она живет. И
это ею делается не по какому-нибудь соображению, а в
силу высшего закона и высшего порядка.
— На этот раз, — заметил я, — я оставляю твои
рассуждения без возражений, чтобы поскорее перейти к
продолжению начатого. Но как-нибудь потом мы поговорим
об этом предмете обстоятельнее (ибо предмет этот нема-
ловажный и не может быть исчерпан столь краткой речью
о нем), если на то будет воля Божья да благоприятный
случай.
145