Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
своими благами с какой бы то ни было аристократией.
Найдется, поверь мне, род людей, которым то, что я
философствую с тобою, понравится гораздо больше, чем
если бы они встретили здесь что-нибудь другое, шутливое
или серьезное. Ибо у древних философствовали и женщины,
а твоя философия мне весьма нравится. »
А чтобы тебе, мать, не оставалось ничего неизвестным,
знай, что "философия" — греческое слово и означает не
что иное, как любовь к мудрости. Поэтому и божественные
писания, коим ты горячо предана, повелевают избегать и
осмеивать не всех философов, а философов мира сего.
Но что есть другой мир, недоступный для наших глаз, на
который взирает лишь разум немногих здоровых, это
показывает сам Христос, говоря не "царство Мое несть
от мира", а "царство Мое несть от мира сего" (Иоан.
XVIII, 36). Поэтому каждый, кто думает, что убегать
должно всякой философии, требует от нас не чего иного,
как того, чтобы мы не любили мудрости. Я пренебрег
бы, конечно, тобою в своих сочинениях, если бы ты не
любила мудрости; но, если все же будешь любить ее хоть
сколько-нибудь, с радостью не пренебрегу. А так как мне
известно, что ты не только ее любишь, но и достигла в
ней таких успехов, что не страшишься уже не только
различных превратностей судьбы, но даже смерти (чего
редко достигают и самые ученые мужи и что, по праву,
считается в философии верхом совершенства), то и сам
я охотно готов пойти к тебе в ученики!
Когда же она ласково и скромно возразила, что никогда
я еще так не преувеличивал, а сам я увидел, что сказанного
нами более чем достаточно для целой книги, то решил
отложить дальнейшее рассмотрение вопроса. Да и желудок
решил пощадить — ему наша беседа явно не пошла на
пользу. Но когда мы собрались уходить, Лиценций вдруг
сказал:
— Помни, что многое из того, что мы должны были
бы узнавать от тебя, дается нам таинственным и божес-
твенным порядком, часто даже без твоего ведома!
138