Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
и шеях перья, на ожесточенные удары, на предусмотритель-
ные увертки; да и вообще, как в каждом движении этих
лишенных разума тварей не было ничего некрасивого,
поскольку всем управлял иной разум, свыше. Стоило затем
посмотреть и на закон победителя, на его гордое пение,
да и на всех членов куриной семьи, собранных в своего
рода кружок, точно для демонстрации; знаком же побеж-
денного служили выщипанные с шеи перья, в голосе и
в движениях сквозило что-то безобразное, но, тем самым,
уж не знаю как, с законами природы согласное и потому
— красивое.
Много вопросов приходило нам на ум. Почему так
делают все? Почему именно — ради власти над принад-
лежащими им женщинами? Или потому, что сама схватка
доставляет удовольствие? Что есть в нас такого, что дается
нам именно этими чувствами? Мы спрашивали себя: где
нет закона? Где власть принадлежит не лучшему? Где нет
отображения неизменного порядка вещей? Где нет отблеска
истиннейшей красоты? Где нет меры? Но, вспомнив при
этом, что должна быть мера и нашему зрелищу, мы
отправились туда, куда и собирались. Здесь, по мере
возможности, мы весьма прилежно занялись собиранием
всех отрывочных записей состязания в эту часть книги
(ибо все это было еще свежо в памяти). Заботясь о
здравии, в этот день я ничего другого не делал, — только
перед ужином выслушал, по заведенному обыкновению,
половину книги Вергилия, — потому что в своих занятиях
мы ничего так тщательно не соблюдаем, как меру. Вряд
ли найдется кто-либо, кто не одобрил бы меры, но вот
чувствовать ее, особенно когда занят чем-нибудь серьезно,
дело весьма трудное и редкое.
Состязание второе
9. На другой день с утра пораньше мы собрались на
своем обычном месте. И когда взоры присутствующих
обратились на меня, я сказал:
— Побудь здесь, Лиценций, сколько сможешь, а также
и ты, Тригеций. Дело ведь идет о предмете немаловажном,
132