Русское старообрядчество. В двух томах. Том 1-й и 2-й

Зеньковский С. А. Русское старообрядчество. В двух томах. — Москва: Институт ДИ-ДИК, Квадрига, 2009. С.688

: [url=http://txt.drevle.com/text/zenkovskiy-russkoe_staroobryadchestvo-2009/67]Зеньковский С. А. Русское старообрядчество. В двух томах. — Москва: Институт ДИ-ДИК, Квадрига, 2009. С.688[/url]
 

Содержание

Предисловие к новому изданию

Сергей Зеньковский. Очерк жизни и творчества

Хронологический список работ С. Зеньковского

От издательства

Библиография и список сокращений

TOM I

Русские старообрядцы

Предисловие

I. КРИЗИС ТРЕТЬЕГО РИМА

II. НАЧАЛО НОВОЙ ПРОПОВЕДИ

III. БОГОЛЮБЦЫ У КОРМИЛА ЦЕРКВИ

IV. НИКОН

V. РАСКОЛ

VI. РОСТ СТАРООБРЯДЧЕСТВА И ДЕЛЕНИЕ НА ТОЛКИ

Заключение

ТОМ II

ПРЕДИСЛОВИЕ

I. ГЕОГРАФИЯ И СТАТИСТИКА РАСКОЛА

II. СТАРООБРЯДЦЫ И ВЛАСТЬ

III. СТАРООБРЯДЦЫ И РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ

СТАТЬИ

ПРИЛОЖЕНИЕ. ИСТОРИЯ И СУДЬБЫ

OCR
ТОМ I Глава I. КРИЗИС ТРЕТЬЕГО МИРА
тендентам — принцам Швеции и Польше, стараясь для своей собственной
пользы использовать несчастья и голод народа. Благочестивейший московский народ,
хранитель православия, казалось, не выдерживал испытаний династического
кризиса — первого трудного экзамена истории, посланного ему Богом.
Те из русских людей, которые задумывались над судьбами своей родины,
нередко объясняли испытания Смуты как Божье наказание за грехи страны и ее
правителей. В произведениях того времени мы постоянно встречаем указания, что
Господь покарал православную Русь за несоблюдение его заповедей, за
недостаточно христианское отношение к своим же православным братьям, за нежелание
сознать ответственность за судьбы страны и церкви.
Один литературный памятник, по времени своего создания относящийся к
самым тяжелым годам Смутного времени, обычно называемый "Историей в
память сущим предыдущим родом", особенно четко рисует эти настроения
современников русской трагедии начала XVII века. "История", обычно
приписываемая келарю Троице-Сергиевой лавры Авраамию Палицыну, была, по всей
вероятности. написана другим монахом монастыря, скорее всего самим его
настоятелем, архимандритом Дионисием26. Автор дает подлинно христианский
анализ событиям времени и поведению русского общества. Он откровенно
заявляет, что русские люди, особенно высшие круги Московской Руси, не вели себя
так, как это подобает христианам и поэтому были наказаны Господом Богом.
Социальные отношения, эгоизм, несоответствие общественных и классовых
соотношений с христианскими нормами, забвение долга боярами и богатыми
людьми, небрежное и поверхностное отношение к церкви являются главными темами
автора. Его интересуют не грехи и ошибки отдельных людей, но грехи всей Руси,
поведение всего общества, проступки всего Третьего Рима, пренебрежение им
заветов Христа
Уже само избрание на царство в 1598 году Бориса Годунова, которого
многие считали убийцей царевича Дмитрия, законного наследника престола,
младшего сына Ивана Грозного, автор считает за величайший грех бояр и всего
высшего правящего слоя Руси. "Оле, оле беды великия", — говорит он и указывает,
26 "История вкратце в память предыдущим родом" обычно находится в тексте Сказания Авра-
амия Палицына, хотя авторство Палицына именно в этой части Сказания неоднократно
подвергалось сомнениям. О. Дружинина, недавно переиздавшая Сказание, по мнению автора этих строк,
справедливо предположила, что "История в память...", видимо, принадлежит перу Дионисия. К аргументам
О. Дружининой можно прибавить, что вся тема социального христианства, которой окрашена
"История в память...", совсем не подходит к дальнейшей идеологии Сказания Палицына. Постоянные
ссылки на Иоанна Златоуста, любимого автора Дионисия, возможно, свидетельствуют, что эта часть
Сказания была написана Дионисием. Филиппики "Истории в память... " против богатых и сильных
очень близки по стилю к писаниям Максима Грека, которого архимандрит Дионисий весьма
почитал и книги которого он ввел в лавре как материалы для монастырского чтения во время трапез.
Много общих тем можно найти в "Истории в память..." и в позднейшей проповеди Ивана Неронова,
долго бывшего учеником Дионисия. Наконец следует отметить, что в то время как в последующих
главах Сказания автор, т.е. Палицын, все время упоминает самого себя и "я" встречается в
Сказании очень часто в этой первой главе Сказания, в "Истории в память..." "я" нигде не встречается и
вся она написана как трактат, а не личные мемуары. См.: Сказание Авраамия Палицына / Под ред.
О. Дружининой. М.—Л., 1955; статьи Д. Голохвастова ("Москвитянин". 1842. Τ IV, VII. С. 126),
А. Горского ("Москвитянин". T. VI/XII. С. 421-422; СИ. Кедрова ("Русский Архив". 1886. Т. VIII.
С. 445—455); сомнения см.: Платонов С.Ф. Древнерусские сказания и повести о Смутном времени
XVII века как исторический источник. СПб., 1913. С. 223—228; см. также: Канон преподобному
отцу нашему Дионисию. М., 1834. С. 10.
66