Дюмулен Г. История дзэн-буддизма

Дюмулен Г. История дзэн-буддизма. / Пер. с англ. Ю.В. Бондарева. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. — 317 с.

: [url=http://txt.drevle.com/text/dumulen-istoriya_dzen_buddisma-2003/168]Дюмулен Г. История дзэн-буддизма. / Пер. с англ. Ю.В. Бондарева. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. — 317 с.[/url]
 

Содержание
OCR
порядок и укреплять монастырскую дисциплину так, как
бы ему хотелось.
Такое рвение было беспрецедентным в Китае того вре­
мени, и атмосфера, царившая в обители, подготовила Догэна к великому просветлению. Однажды во время ночной
медитации один из монахов заснул. Это не осталось без
внимания Цзю-циня, и он заметил: «В дзэн тело и разум
едины. Как же ты умудрился заснуть?» Услышав слова учи­
теля, Догэн достиг внезапного просветления. Не мешкая,
он воскурил ладан в зале Дхармы и воздал хвалу Будде.
Убедившись в истинности просветления Догэна, учи­
тель возликовал душой, а сам Догэн, освободившись от
иллюзий, страстей и привязанности к эго, обрел свобо­
ду просветленного. Цзю-цинь вручил ему печать Дхар­
мы и патриаршее одеяние согласно обычаю секты Сото.
Это случилось летом, вскоре после того, как Догэн вер­
нулся в монастырь Тьен-дунь-жу. Тем не менее он ос­
тавался там еще два года, совершенствуясь в практике
дзэн. По возвращении в Японию ему предстояло возгла­
вить движение, так как Мьёдзэн умер.
В отличие от других японских монахов Догэн вернул­
ся из Китая в 1227 году с «пустыми руками». Он не при­
вез с собой ни новых сутр, ни ритуальной атрибутики,
ни священных образов. Сразу же по возвращении он
отправился в Кэнниндзи, где предал земле кости свое­
го наставника и соратника Мьёдзэна. У него не было
намерения стать основателем новой школы; он лишь
мечтал о том, чтобы посвятить свою жизнь реализации
истинной Дхармы посредством медитации. Так увидел
свет его первый трактат — «Фукандзадзэнги» («Основ­
ные положения для занятий дзадзэн»). Этот труд, запи­
санный не менее чем 1000 китайских иероглифов, пред­
ставлял собой своего рода инструкцию по занятиям
медитацией (дзадзэн).
После смерти Мьёдзэна дисциплина и моральный
климат в монастыре Кэнниндзи подверглись серьезному
167