Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [url=http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/500]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/url]
 

OCR
нас, мы, конечно, сами рождали бы нашу мудрость, а не
старались бы приобретать ее через науку, изучая ее; имей
наша любовь источник в нас самих и к нам же относись,
ее было бы достаточно для блаженной жизни и не было
бы нужды в ином благе для нашего наслаждения. При
данных же условиях, поелику наша природа виновником
своего бытия имеет Бога, мы, несомненно, для познания
истины должны своим учителем полагать Его; для того,
чтобы быть блаженными, в Нем же искать подателя
внутреннего удовольствия.
Глава XXVI
И сами мы в себе узнаем образ Бога, т. е. высочай-
шей Троицы, — образ, правда, неравный, даже весьма
отличный, не совечный и, чтобы кратко выразить все, не
той же сущности, что Бог, хотя в вещах, Им созданных,
наиболее по природе своей к Богу приближающийся, —
образ, требующий пока усовершенствования, чтобы быть
ближайшим к Богу и по подобию. Ибо и мы существуем,
и знаем, что существуем, и любим это наше бытие и
знание. Относительно этих трех вещей, которые я только
что перечислил, мы не опасаемся обмануться какою-нибудь
ложью, имеющей вид правдоподобия. Мы не ощущаем их
каким-либо телесным чувством, как ощущаем те вещи,
которые вне нас, как ощущаем, например, цвет —зрением,
звук — слухом, запах — обонянием, поедаемое — вкусом,
твердое и мягкое — посредством осязания. Они не из
этих чувственных вещей, образы которых, весьма на них
похожие, хотя уже и не телесные, вращаются в нашей
мысли, удерживаются нашей памятью и возбуждают в нас
стремление к ним. Без всяких фантазий и без всякой
обманчивой игры призраков для меня в высшей степени
несомненно, что я существуют, что я это знаю, что я
люблю. Я не боюсь никаких возражений относительно
этих истин со стороны академиков, которые могли бы
сказать: "А что если ты обманываешься?" Если я обма-
нываюсь, то уже поэтому существую. Ибо кто не существует,
498