Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [url=http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/27]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/url]
 

OCR
Глава XV
В истории своих знаменитых мужей они имеют благо-
роднейший пример того, что ради веры следует переносить
плен даже добровольно. Марк Аттилий Регул, полководец
римского народа, был в плену у карфагенян. Последние,
желая обменять этих пленных на соотечественников, взятых
в плен римлянами, послали с этим предложением в Рим
своих послов в сопровождении Регула, предварительно взяв
с него клятву возвратиться в Карфаген, если он не добьется
исполнения их желания. Он поехал, но в сенате настоял
на противоположном, ибо обмен пленными считал невы-
годным для римской республики. Соотечественники, убе-
дившись в этом, не принуждали его возвращаться к врагам,
но он сам добровольно исполнил то, в чем поклялся. А
те умертвили его неслыханными и ужасными истязаниями:
заключив его в узком деревянном пространстве, в котором
он вынужден был стоять, и набив со всех сторон острейшие
гвозди, чтобы он не мог прислониться, они умертвили
его бессоницей. Проявленную им доблесть, конечно, хвалят
заслуженно. А между тем, он клялся теми богами, вслед-
ствие запрещения культа которых, полагают, мир поражен
настоящими бедствиями. Но если их почитали для того,
чтобы они сделали эту жизнь счастливою, то, пожелав
или допустив подвергнуть таким казням клявшегося в
истине, что более тяжкого могли они, разгневанные, сделать
клятвопреступнику?
Впрочем, почему бы мне не сделать из этого двойного
вывода? Он действительно чтил богов до такой степени,
что ради исполнения клятвы не остался в отечестве и не
ушел из него в какое-либо другое место, а, ни секунды
не колеблясь, возвратился к своим жесточайшим врагам.
Если он считал это полезным для настоящей жизни,
которую окончил столь ужасно, то он, без всякого сом-
нения, ошибался. Своим собственным примером он до-
казал, что боги не приносят никакой пользы своим поклон-
никам для этого временного счастья: потому что сам он,
преданный их культу, был побежден, взят в плен, и за
то, что не хотел поступить иначе, чем как им клялся,
25