Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [url=http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/218]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/url]
 

OCR
рит: "Похвала наша сия есть свидетельство совести нашей"
(II Кор. I, 12). И в другом месте: "Каждый да испытывает
свое дело, и тогда будет иметь похвалу только в себе, а
не в другом" (Гал. VI, 4). Итак, не добродетель должна
гоняться за славой, честью и властью, которых они желали
для себя и которых добрые люди старались достигнуть
добрыми искусствами, а, напротив, они должны гоняться
за добродетелью. Единственно истинная добродетель есть
та, которая стремится к той цели, в которой заключается
благо человека, не имеющее в сравнении с собою ничего
лучшего. Поэтому и чести, которой просил Катон, он не
должен был просить, а ее должно было дать ему общество
за его добродетель без его просьбы.
Но из этих двух великих добродетелью мужей того
времени, Цезаря и Катона, добродетель Катона была,
очевидно, гораздо более похож^на действительную добро-
детель, чем добродетель Цезаря. Затем, каково было общес-
тво в то время и каково оно было прежде, это мы узнаем
из речи самого Катона. "Не думайте, — говорит он, —
будто наши предки сделали республику из малой великою
посредством оружия. Если бы это было так, она у нас
была бы (сейчас) несравненно лучше. У нас гораздо больше,
чем у них, союзников и граждан, не говоря уже об оружии
и боевых конях. Было другое, что сделало их великими
и чего нет у нас: это — рачительность в делах внутренних,
справедливое управление вне Рима, в совещании же о
делах государственных — суждение свободное и непри-
частное ни преступлению, ни страсти. У нас же вместо
этого — мотовство и жадность, бедность государствен-
ная, богатства в руках частных: отдаем честь богатству,
любим бездеятельность; между добрыми и дурными людьми
различия у нас нет; всем, что должно бы быть наградой
добродетели, владеет у нас пролазничество. Поэтому нет
ничего удивительного в том, что когда каждый из вас
думает только о себе, когда дома вы предаетесь удо-
вольствиям, а вне его раболепствуете перед деньгами или
влиятельными людьми, нападение на республику не встре-
чает сопротивления"*.
216