Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [url=http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-2-2000/419]Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8[/url]
 

OCR
творческому Свету, созерцая Его и в Нем — себя, т. е.
ту идею, по которой он был сотворен. Но он созерцал и
себя в себе, отличая себя как тварь от себя же в Творце.
Поэтому, когда "увидел Бог свет, что он хорош", и когда
свет был отделен от тьмы и назван днем, а тьма —
ночью, явился и вечер, потому что твари надлежало понять,
что она есть в самой себе, а затем и утро, дабы то, что
должно было по слову Бога явиться после света, сначала
явилось в познании ангельского ума, а потом уже — в
природе тверди.
Глава XXXIII
Но если ангельский ум может разом обнимать все, что
последовательно передается в речи в порядке наступления
причин, то неужели и то, что являлось к бытию, а именно:
твердь, собрание вод и обнажение земли, произрастание
трав и деревьев, образование звезд и светил, водные и
земные животные, — все это также явилось разом, или
же здесь потребовались определенные промежутки времени
в течение шести дней? Возможно, что все это тогда, когда
оно изначально возникало, мы должны мыслить не с точки
зрения его естественных движений, как это мы видим
теперь, а с точки зрения удивительной и неизреченной
силы Премудрости Божией, досязающей все от конца и
до конца? Действительно, Премудрость ведь досязает все
и вся не пространственно, как бы шагая (из конца в
конец). А раз так, раз движется она не в пространстве и
не во времени, то Ей не требуется время и для действий.
Таким образом то, что ныне медленно, тогда было
сотворено без промедлений; даже сами века были созданы
мгновенно, а не так, как проходят они теперь. В самом
деле, времена проходят те числа, которые они получили
вне времени. В противном случае, если бы в отношении
к тому (моменту), когда Словом Бога первоначально было
создано все, мы стали прилагать естественные движения
вещей и привычную длительность дней, то потребовался
бы не один, а многие и многие дни, чтобы все, что
417