Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [url=http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-1-2000/436]Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742[/url]
 

OCR
чатление, чтобы он научился быть судьей самого удо-
вольствия. Ибо только в таком случае он будет выше
удовольствия и не будет рабом его, когда будет судить о
нем самом, а не сообразно с ним. И прежде всего я
спрошу у него, потому ли такие предметы прекрасны, что
они производят приятное впечатление, или же потому они
и производят приятное впечатление, что прекрасны? На
этот вопрос он ответит без сомнения так, что они произво-
дят приятное впечатление потому, что прекрасны. Затем
я спрошу, а почему же они прекрасны? И если он будет
колебаться, присовокуплю: не потому ли, что части их
взаимно равны и благодаря известному соотношению при-
ведены в стройное единство?
Когда он убедится, что это так, я спрошу его, вполне
ли они выражают то самое единство, к которому стремятся,
или же, напротив, далеко отступают от него и, в известной
мере, обманчиво представляют? Если же это так (потому
что кто же из спрашиваемых не знает, что нет решительно
ни одной формы, ни одного тела, которые бы не имели
тех или иных следов единства, и что с другой стороны,
как бы тело ни было прекрасно, оно не может вполне
выражать того единства, к которому стремится, потому
что в других местах пространства оно может быть и не
таким), — итак, если это верно, то я потребую, чтобы
он ответил, где же или в чем сам он видит это единство?
Если же он его не видит, то откуда знает, с одной стороны
то, выражением чего внешняя форма тел должна быть, с
другой — то, чего вполне выразить она не может? В
самом деле, если бы он сказал телам: "Вы были бы ничто,
если бы вас не обнимало известного рода единство, но
если бы вы были само единство, то не были бы и телами",
— ему совершенно правильно возразили бы; "Откуда ты
знаешь это единство, по которому судишь о телах? Если
бы ты его не видел, то не мог бы произнести суждения,
что тела не вполне его выражают; но если бы, с другой
стороны, ты видел его телесными глазами, то не произнес
бы того верного суждения, что хотя тела и заключают в
себе следы единства, однако далеко отступают от него,
потому что телесными глазами ты видишь только телесное";
433